jursus: (Default)
***
чья это рубашка
где невесомость
что делать

Том
выходит
к чертовой матери
в двери

нет связи
в невесомости
некуда опоздать

что же делать
под рубашкой
долгий гудок
jursus: (Default)
Сердце - улитка.
Одно неловкое движение - и оно прячется в глубины, где может сидеть годами, дремать и мечтать о солнце. Самим собой оно закрывает наглухо вход, откуда выйдет лишь почувствовав влагу дождя. Только под его каплями оно по-настоящему может почувствовать освобождение и свободу, только слезами распрямится и начнет прокладывать новую тропку в неизвестность. А если вовремя не проснется - так и умрет в тишине внутреннего замка, взрощенного из переживаний.
jursus: (Default)
ночь собака
белое ухо луны
как ни корми
не сбережет от лисицы
зря ты не спишь
день лисица
рыжие морда и хвост
нервов курятник
выпотрошит незаметно
зря ты не спал
jursus: (Default)
у нас пошел снег. редкий, сухой. перемешанный с ветром. который не останется. но все-таки снег. такой сентябрь...
вчера день был еще теплый. несмотря на ветер и дождь, все же было тепло, с солнечными перекурами между одной тучей и другой.
вчера мне даже попался в автобусе "счастливый билет". впервые в жизни. билетер протянула мне квиток так, что я не мог не обратить внимание на симметричные цифры, хотя не смотрю на них обычно. 075, 570. наверное где-то это что-то даже значит. и солнце. и тепло.
а сейчас сыро и снежит. и кажется, осени конец...



все
начнется и кончится сентябрем
в снег уйдет увядание
в белое заоконье
красные от недосыпа глаза
ранетки
уснут и отвалятся
отоспятся
больше им некого ждать
дверь в хрустящее небытие
чистилища капкан золотой
смерти сменный халат
чтоб не пугать нас,
чтоб подпустить поближе
зев земли
обернувшейся напоследок
пахнувший
соком и тлением
петушиное слово зимы
теперь
я знаю тебя
jursus: (Default)
прощание -
всегда не вовремя
говорит река
помахивая хвостом

в желтое небо влетаем
лежа на брюхе леса
время прощаться -
и падает небо на нас

на качелях ив
бескрылые божьи коровки
машем ногами
смеемся
над мертвой травой

стыдливо
по одному
jursus: (Default)
Янтарная мякоть языка

- Кто такой поэт? Отличается он чем-либо от прочих людей, и если да, то чем?
- Прежде всего, это профессионал языка, на котором он пишет. Если человек не чувствует язык кожей, на клеточном уровне, он просто не способен передать малейшее движение языка в мире слова. Если нет чувства языка, поэзия перестает быть поэзией и становится набором рифмованных (или нет) строк, которые с тем же успехом можно было бы записать прозой без потери смысла. Собственно, так качество стиха и проверяется – можно ли записать его еще короче, но прозой. Стихотворение – это микровселенная, которая живет внутри самой себя, замкнута на себя же. Если вы уберете из этой вселенной хоть слово, она, как и настоящая, утратит энергию существования, разлетится на атомы, аннигилирует. Но хотя такая поэзия – вершина, к ней нужно идти.


-  Как бы вы определили призвание?
- Мне кажется, призвание – это чуткость. То, о чем я сказал выше – чуткость к языку. И эта чуткость абсолютно необходима. Другой вопрос, призвание это или дарование: это, мне кажется, зависит от терминологии, в которой ведется разговор. Я бы скорее говорил о ней как о внутреннем дереве языка, которое прорастает через тебя так, что однажды тебя не остается, ты сам становишься языком. В конце концов, у поэта кроме языка ничего нет.
У меня в этом плане неоднозначная ситуация. Я живу в двуязычии – польский и русский одинаково мне родные, и пишу и говорю я на них одинаково свободно. Но по-польски я пишу совсем иначе, чем по-русски, а темы, которые возникают в русскоязычных стихах, иногда вообще не появляются в польскоязычных. Плюс свободно читаю еще на нескольких, и каждый новый язык как виноградная лоза где-то внутри оплетает эти два мои дерева так, что я иногда совершенно путаюсь. Но мне кажется, так и должно быть. Пишущий человек имеет только язык – это его мир, его инструмент, его хлеб и вода. И не познавать, не работать с ним, не вкушать его, это все равно, что самого себя наказать.


- На ваш взгляд, имеет ли канская поэзия собственное лицо и характерные черты?
- О канской поэзии толком ничего сказать не могу, потому что и сам тут пришлый, и потому что не слишком этим вопросом интересовался. Мне гораздо важнее читать новое у тех поэтов, с кем я бы хотел вести внутренний диалог, которые для меня являются в некотором роде эталонами и учителями. А они, увы, в Канске не живут и сюда не приезжают. Что касается поэтики малых городов вообще, здесь, на мой взгляд, ситуация неоднозначная. С одной стороны, поэт может родиться везде, все может быть им «переварено» и поставлено на службу языку. И учиться слову он может совершенно свободно, особенно сегодня, когда есть интернет: можно читать современных авторов и классиков, брать лучшее от, скажем, современной арабской поэзии, удивительной по метафорической насыщенности, и учиться сочетать ее с европейской аскетичностью стиха. Все пути открыты, человек больше не ограничен локусом, он может нырять в океан мирового языка с любого места. Поэтому, считаю я, гораздо важнее, сколько условной глубинки живет внутри человека. А это уже вопрос внутренней культуры. Тот же Овидий даже в ссылке в глубокой провинции писал так, что его поэзия звучит гениально даже сегодня. А кто-то и на вершине мира не умеет избавиться от безвкусицы, и даже не понимает, что этой безвкусицей кичится. Последнего, впрочем, все больше, и это создает общий фон своеобразной поэтической вседозволенности.


- Необходимо ли поэту литературоведческое образование? Каким должны быть этапы становления автора, пишущего стихи?
- Конечно! Для этого оно как раз и необходимо – чтобы убирать из стиха самого себя и учиться свободно пропускать через себя язык. И потом, образование важно не столько литературоведческое – язык все равно тебя научит своим формам, если ты начнешь с ним взаимодействовать всерьез. Образование должно вовлекать тебя внутрь культуры, чтобы ты научился распознавать ее коды. Культура наша все сложнее с каждым днем. Повторю за Борхесом: она – гипертекст, полный ссылок на самое себя. Поэт как никто другой должен быть чутким на символы, знаки, ссылки, метафоры, аллегории, с полунамека понимать сказанное. Гипертекстовость – это глубина, многомерность. И понимать ее без постоянного чтения и самообразования просто невозможно. Нет, конечно, человек может всю жизнь писать про васильки и колоски, это даже местами будет мило. Но он умрет как поэт, причем он сам это поймет однажды и ему самому станет от этого горько. Не миру - мир переживет, а самому человеку.

- Что заставило начать писать поэзию именно вас? Каким было первое ощущение от вхождения в мир поэтики и поэзии?
- Первое стихотворение, скорее даже четверостишие, я написал в классе втором-третьем. Ничего умного и свежего в нем не было, какая-то глупость на тему "весна-красна". Помню, дед меня тогда повел в местную редакцию газеты и этот бред даже напечатали - видимо, из уважения к моему деду. Потом был четвертый класс. Однажды учитель написала на доске четверостишие: "звери присмирели, замер край лесной, солнце лес обходит дальней стороной". Начиналась зима, вечерами наставала морозная тишина, подсвечиваемая фонарями, и эта рифма строк и реальности потрясла меня до сердцевины. Понятно, что следующие пара лет прошли в под знаком переосознания этого потрясения. А еще позже на моем пути встал человек, который предложил мне холодный душ: сотрудник все той же редакции, которая взяла тетрадку на пару дней и красной пастой не оставила от стишат камня на камне. За это я ей благодарен по сию пору - она нарисовала мне такие горизонты, что я сам понял всю свою глупость и бездарность. Более того, с того дня во мне стало формироваться собственное чутье языка. И лишь намного позже произошел прорыв, когда я понял сам, наконец, как же звучу именно я.
Но тут я опять должен сказать про образование. Потому что это созревание не было бы возможным без римской классики, особенно Овидия, Катулла и прочих. Без американских поэтов ХХ века, без европейской, особенно польской, поэзии прошлого века. Если бы я не читал поэзию запоем, делая выписки и сверяясь с антологиями, я бы до сих пор вдохновенно чушь порол.

-  Что вас вдохновляет? Как проявляется вдохновение? Зависит ли оно от чего-либо?
- Скажу так: вдохновение – это своего рода болезнь. Особый вид лихорадки, когда порой даже температура поднимается. А потом берешь листок и пишешь почти готовый текст, который либо правишь и доводишь до точности, либо оставляешь как есть. И если оно от чего и зависит, то только от наличия тишины, во-первых, и понимания, что делать с тем, что появилось в результате этой болезни, во-вторых. Рискну провести гендерное сравнение. Мне кажется, стихи - вещь мужская, они рождаются сразу как есть и если им нужно приглаживание и настройка, то минимальная. То, что нужно много раз переделывать, доводить до ума, лучше выкинуть сразу - это уже шлак. Проза же - как девушка, и чтобы ею завладеть, нужно ее заговорить, а потом еще долго углаживать и настраивать - проза только выигрывает от внимания. Поэтому с прозой проще в какой-то мере. Но поэзия стоит того, чтобы приводить ее в мир.

- Есть ли темы, которые вы избегаете и не впускаете в свой поэтический мир?
- Почти нет. Главное ведь не то, о чем написано, а как, какими образами. Даже о самом интимном можно написать так, что дух захватывает. Все, например, знают Федерико Лорку. Помните одно из самых его пронзительных стихотворений – «Неверная жена»? Я процитирую только кульминацию: «А бёдра её метались, как пойманные форели, // то лунным холодом стыли, то белым огнём горели. // И лучшей в мире дорогой, которой бы вечно длится, // меня несла этой ночью атласная кобылица…». Кто скажет, что это не целомудренно и не гениально?

-  Как вы считаете, нужна ли поэту, даже пишущему давно, критика?
- Не только нужна, а просто необходима. Поэт – существо мечтательное, склонное к расслабленности. А критика – это стимул, которым бьют по голове и не дают расслабляться. Если критика вызывает гнев и негодование – это знак, что ты в чем-то себе попустил, не доделал, что есть шанс сделать лучше. У каждого человека есть врожденное чутье на совершенство, и когда человек видит совершенное произведение, он замолкает. А поскольку все мы несовершенны (и наши стишата – тоже), нам есть, куда расти, и критика нам в пользу.

-  Нужен ли состоявшемуся поэту профессиональный читатель? Нужен ли такой читатель начинающему автору? Как, на ваш взгляд, нужно взращивать читателя?
- Необходим. Но не всем. Литература знает поэтов, которые обходились почти без аудитории – потрясающая Эмили Дикинсон, например. Или Цветаева, которая не гонялась за читателем. Но я бы разделил общее понятие «аудитория» на три части, которые нормальному поэту одинаково важны. Первая – это непосредственный читатель, который оказывает поддержку и дает понять, что ему интересно то, чем ты занимаешься. И это не самая важная часть аудитории, потому что если писать только для этого читателя, легко скатиться в «елочки-березки-родные тополя», а это деградация. Вторая – критики, которые указывают (некоторые сами того не желая) проблемные места и пути роста. Эти уже гораздо важнее. Третья – это все те авторы, которых поэт читает и на которых равняется. Вот их молчаливый голос всегда самый важный, потому что это голос поэтической совести: соответствую ли я своему пути, эталону и не халтурю ли ради читательского одобрения. Когда у поэта есть все три части аудитории, он счастлив. Когда только одна из них – ему не позавидуешь…

- Достаточно ли поддержки, по вашему мнению, получают канские авторы? Если нет, какой могла быть такая поддержка, какие ее формы были бы более предпочтительны для городских авторов?
- Не думаю, что для написания поэзии поддержка вообще важна. Вам же не нужна поддержка, чтобы вы не забывали дышать?

- Поэзия – это спонтанное творчество, или ей можно научиться? Будет ли это, в таком случае, поэзией? Что делать начинающему автору: какой совет вы могли бы дать.
- Это прирученная спонтанность. Язык сам по себе спонтанен, внезапен, его нужно долго укрощать и приручать. Но если вы нашли к нему подход, ждите чудес. Поэтому единственное, что можно посоветовать – не пренебрегать языком, учиться ему, вслушиваться в него и делать все возможное, чтобы ему не мешать. Однажды он развернется в вас в полную силу и подарит голос, который у вас никто отнять не сможет.
Юрий Хващевский.
jursus: (Default)
у сливы янтарной
в придорожной пыли
нет сожалений
мякотью насладится
бог ее птица
а ты - умри
в самый сок уходи
взрываясь
пока косточка спит
под дождем
jursus: (Default)
под прозрачной хвоей
в светящемся черноземе
множество пальцев моих


ощупываем поле
головы вырастают
следить осеннее солнце


тихо вздыхает земля
пропадаем
в металлическом блеске
в красных глазах
в холодной руке
jursus: (Default)
Окно оттаяло...
Короток день в январе,
Окстись, ворона!

____________________________


Отсвет луны.
Капля дождя на окне
Оторопела
____________________________

Окно в Квадрате,
Кажется, я отошел от тебя!
Отдышаться можно...
____________________________

(переводное)
Время возникло, едва сорвались с твоих уст
имена твоих предков, что тебя нарекли

Имена их сорвутся, как листья,
Что ты променяешь на ветер
Но однажды оглянешься ты - и жизнь
словно книга свечей пред тобою предстанет -
та, которую можно прочесть
лишь сжигая страницы
Ли Юн-ли
All of Time began when you first answered
to the names your mother and father gave you.
Soon, those names will travel with the leaves.
Then, you can trade places with the wind.
Then you’ll remember your life
as a book of candles,
each page read by the light of its own burning.
- Li-Young Lee
______________________________________________
(Короткое, лирическое)
Я помню, шел на эшафот,
Как вот...
________________________________________
(Есенин... Маршем литераторов навеяло.....)
...Закружилась толпа золотая,
От поэта к поэту стремясь
Словно бабочек легкая стая,
Что не знала кнута отродясь.
А в душе и в природе прохлада,
А вокруг - ни волков, ни овец.
И летит ретивых кавалькада
под неистовый рокот сердец
Здесь же засвет журчит за окошком,
сонный мир одевая в новье...
Отчего ж так неистово тошно,
Воблоглазое счастье мое?..

________________________________________
(переводное)
Песнь соловья
Пробудила меня ото сна
В утренний свет
Рёкан (Япония, 18-й век)
A nightingale's song
Brings me out of a dream:
Thе morning glows.
~ Ryokan (Japan, 18th century)
________________________________________________

(переводное)
У возлюбленной Его
сто тысяч обличий,
но за каждым ликом
суть Его сияет -
каждая частица в ней
отражает грани
Красоты Его
Он же - сам источник
их многообразия:
новизною каждый миг
своею поражает
Фархутдин Ираки (Персия/Турция, 13-й век)

His loveliness owns
a hundred thousand faces;
gaze upon a different fair one
in every atom;
for He needs must show
to every separate mote
a different aspect
of His Beauty.
"One" is the fountainhead
of all numbers:
each split second wells up
a new perplexity.
~ Fakhruddin Iraqi (Persia/India/Turkey, 13th century)
_______________________________________
(Эпитафия Землекопу)
Я всю Россию исшагал
к ней прилагая вес и меры
Но, взяв аршин за идеал,
Я понял, что мечты - химеры
Я прилагал к ней ярд и фут
И с царским локтем полз к вершинам
Но где-то у сибирских руд
Я понял, что я встрял с аршином
Я много лиц перевидал
И много лаптей перемерял
С аршином ел, с аршином спал,
Аж наконец его похерил.
И вот, утратив век и стать,
Я смог открыть познанья двери:
Аршином Русь не обсчитать,
В ее размеры надо верить...
jursus: (Default)
тает тушь облаков
заливая холмы
вечер тени подводит деревьям
под подушкой тумана
зародыш зимы
притаился в кукушечьих перьях
безъязыки камины
безноги ветра
звук теснится
помалу
наощупь -
это говор щегла
прорывается в синь -
ему некуда спрятаться больше
jursus: (Default)
сколько пальцев ты видишь
выворачивающих на изнанку
швы бретельки застежки
лета
пугливо желтого
убегающего в туман


я еще вижу следы
но догнать не умею
по перемычке
вороньей
тени в белом идут
по белой траве


на той стороне
оно спрячется в ловких пальцах
бессчетных
дней этих ведом исход
узнаем потом
jursus: (Default)
Ты
что вяжешь неисповедимо
дней людских
гобелен легковесный
мое слово вплети в него -
зримо -
чтоб и больно
и интересно
jursus: (Default)
солнца
острые кольца
наброшенные на шею
колятся
за оконницей
смерть в тотентанце
давится косточкой
смотрит в лицо
смеется
все уходят
она -
остается
jursus: (Default)
жук
упившись росами
метит лесополосу
сковородка с вмятиной
рис посыпан тщательно
перцем красным молотым
кот сидит упоротый
рядом миска в клеточку
это осень
деточка

***

Aug. 11th, 2016 12:04 pm
jursus: (Default)
под дождем
рыбаки прячут осень
в одичавших кустах облепихи

***

Aug. 10th, 2016 01:03 pm
jursus: (Default)
там позади
острожно ползет черепаха
все что не помню
жуком копошится в желудке
похрустывая карапаксом
заметает следы
недо-ахилла
бегущего по песку
там впереди
все тише плеск океана
в который нырну
на безбрежной ее спине
jursus: (Default)
столько слов осталось
не вернется
вчерашний ветер
jursus: (Default)
все
из тумана
липа на перекрестке
откуда она вырастает
из травы или влаги
выше плывет колокольня
сосны ивы вороны
и солнце над ними
осени
стрекот ключей
вливается в звон июля
оброненных
где свет и тень и промежду
и там где они упали
в тумане
лишь воробей
который их подбирает
а
больше нет
ничего

***

Jul. 18th, 2016 10:59 pm
jursus: (Default)
брюхо рыбы Кунь синеет в волнах как UB
над ней голубиный клекот,
под нею - дно
уже брошен жребий
и жребий равен судьбе
или Божьей воле: Ниневии все равно


наверху матросы идолов теребят
бьют друг другу морду
море вокруг кипит
а внизу в темном трюме
пророк беспокойно спит
и во сне бормочет:

- эта буря - ради меня...

***

Jul. 14th, 2016 01:11 am
jursus: (Default)
под дождем
руки по локоть
в тишине
Page generated Sep. 24th, 2017 01:23 am
Powered by Dreamwidth Studios